Начало игры
Печально. Не каждому дано помнить момент своего рождения, очень-очень редко кто-то смутно помнит эти ощущения -  первый вздох, первый крик, первые прикосновения к твоему хрупкому влажному телу, только что познакомившемуся с этим жестоким холодным миров, который встретил тебя какофонией звуков и запахов. Тело, зачатое родителями, бездушно до последнего момента и обретает душу лишь в момент первого вздоха, так говорят верующие – с первым вздохом в тело ребенка заселяется его душа. Ее вырывают из теплых ласкающих объятий небытия и закладывают в бренное тело давая ей еще один шанс в мире физических благ. Она рождается и ее в тот же миг постигает удар подушкой из шума мира сего. Спирт, что-то еще не слишком приятное и стоны матери смешанные с ее же облегченным вздохом, что малыш первый раз закричал, а значит, родился здоровеньким и если не крепеньким, то уж без отклонений.
И вот ей дали шанс на второе рождение, почувствовать и запомнить все как это было тогда, совсем давно и в первый раз.
Первый удар сердца. Боль, приносящая облегчение, это как глоток воздуха после долгого пребывания под водой, когда легкие с жадностью ловят каждую частичку драгоценного воздуха и разносят его по всему организму. Это как удар в гонг, вибрация отдается по всему телу еще надолго оставляя впечатления в памяти.
Она физически ощущала, как ее душа в ходит в холодное доселе бездыханное тело как сердце нервно думает, а потом…еще удар, а за ним другой. Она уже не на небе, но еще и не на земле, тот сладкий миг по середине.
Впереди разливается теплый яркий свет, он успокаивает и греет, он повсюду и кажется от него нельзя скрыться, но этого и не требуется, он наоборот манит к себе как ночные фонари бабочек полуночниц. Перед глазами россыпь тысячи звезд. Яркие, маленькие и большие они носились до помутнения рассудка.
Третий удар. Уже не так радостно, уже нет того небесного сохранного тепла так ласково обволакивающего все ее нутро. Холодно. Очень холодно. Вся сущность тянет обратно в уютные объятия небытия. Когда не надо было ничего чувствовать и ничего не волновало твою душу, сладкое забвение полное лишь счастья и бесконечной легкости. Но желания порой не совпадают с возможностями. Если там, наверху, хотят дать ей еще один шанс, что ж пусть так и будет, она примет это с должным уважением и смирением.
Теперь вокруг темно и угрюмо. На грудь весьма ощутимо давит, и боль становится с каждой секундою сильнее, она накатывает волнами усиливаясь с каждою секундой. Роз не в силах терпеть открывает рот и делает вдох. Первый вдох в ее второй жизни сладкий яд разливающейся с вдохом по всему телу.
Боль уходит и уступает месту первым мыслям, первым чувствам. Она, кажется, лежит на земле, сквозь плотно сжатые веки видно солнце. Попытка пошевелить пальцами наводит на смутные мысли о траве, простой земной траве изумрудной и такой шелковистой.
Надо собрать силы, Роз ты же умница, давай чуть-чуть постарайся девочка. Девушка с трудом перекатывается на спину.
- Кроно – шелест листвы заглушил слова, слетевшие на выдохе с губ.

Роз, заполни профиль по правилам.

Отредактировано Розетта (2011-05-27 09:55:00)

~Start~

Беспамятство, тишина, покой, безмятежность… всё это неизменно следует за теми, кто более и не надеется вдохнуть свежего воздуха, кто не верит в то, что жизнь может вновь пойти своим чередом, а, если и может, то вряд ли после кончины. Белый свет, коридор, ведущий в царствие небьесное? Ха, надеяться на такое грешно демону. Однако то, что даровано было ему оборвавшимся дыханием – это лишь покой, которого так трудно дождаться в мире живых. Никакой беготни, никаких опасений, сомнений и страхов. Лишь воспоминания, которые несли с собой либо грусть, либо радость. Но по большей части ничего… тишина и пустота, холод, от которого не уйти, но который, окутывая тебя, словно стремится уберечь от зла, от всего этого мира, который жаждет поглотить тебя и причинить лишь боль или вписать вновь в свой сценарий, позабыв вручить тебе хотя бы краткое описание того, что будет происходить и что тебе необходимо будет сделать. Ничто не сравниться с теплом, что могли даровать люди, но, покинув их, необходимо хоть как-то сохранить это тепло, пускай и в коконе льда. Просто проспать в небытии вечность, храня внутри лишь светлые чувства, что сопровождали в течении жизни, ограждаясь ими от всего мрачного, что следовало тенью и неизменно являло свой лик. И, пусть теперь, в этот миг, он был, как полагал, один, он помнил те моменты жизни, которые запомнились ему… последние годы, для человека сравнимые лишь с половиной века. Люди, демоны, все те, с кем приходилось сражаться против врага или бок о бок с ним. Схватка с братом. Странствие. Долгий путь к той, кому дал обещание вернуться несмотря ни на что. Воз-можно, образы более не были столь чёткими, но те ощущения, чувства, что они несли, неизменно запечатлелись в его внутреннем мире. И, пусть ныне не было телесной его оболочки, что прахом обратилась на земле, его духу было достаточно того, что он испытывал сейчас. Всё того же покоя, в котором можно было провести вечность. Просто сон… но снам положено кончаться, иначе они теряют свой смысл. Хотя пробудиться от подобного сна было чем-то сверх нормы, сверх понимания чужого. Ведь проще оставить, нежели вернуть, вырвав из хладных объятий той, что хранит души в забвении. Но, как ни странно, он ничего не почувствовал толком. Только лишь то, что его обдало горячей волной, что вновь вдохнула жизнь в него. Стук сердца вновь раздался из груди, но разум продолжал быть в мире, лишённым образов. Несмотря на то, что его вернули в мир живых, он не открыл глаз. Не знал, вернулся ли он или нет. Лишь немного дрогнули пальцы, почувствовав мягкое прикосновение травы, но это, скорее, было лишь рефлексом, не более того. Он ведь продолжал спать, но сны не торопились посетить его. Разве что поочерёдно вставали на границе сознания его, ожидая, когда через несколько ударов, вновь с каждым разом наполнявших его тело жизнью, вернётся и проход в разум демона. И вот, очередной удар, и несколько образов смогло войти, в мгновение ока расположившись на положенных местах в мире грёз. И увлекая Кроно за собой. И медленно он двинулся к ним, не ведая о том, что, стоит этим образам исчезнуть, и он откроет очи, увидев тех, кто в памяти его занял первое место, находился всё это время рядом, в душе демона, в небьющемся ранее сердце.
И вот на земле, пожалуй, единственный, кому ещё предстояло убедиться в невозможном, лежал демон, не открывая глаз и продолжая пребывать в мире снов. Не слыша голосов, и лишь где-то на границе меж сознанием и небытием понимая, что что-то не так, что-то изменилось, и при том неслабо. Но что? Что ж, пускай это останется тайной для него. Которая развеется, стоит лишь проснуться. Ведь у каждого сна есть свой конец.

оос: (брат, я профиль запомню. можешь коммент не писать х)) )
А подпись?

- Розетта
Бросьте, вы издеваетесь? Ей сейчас так уютно в своем маленьком мире где чувствуешь себя защищенной со всех сторон, где тебя никто не дергает…дергал по крайней мере. Зачем будить мирно спящего человека? Вот всегда так, стоит устроиться поудобнее и отстранится от этого грешного мира, как кто-то обязательно начнет к тебе приставать.
- Розетта!- голос был громче и настойчивее.
Ладно-ладно, встаем, сами напросились и сейчас кому-то ало не покажется.
На попробовала пошевелить рукой и к удивлению и некоторому шоку, пальцы ищущие по обыкновению простыни или хотя какую-то подложку, коснулись сырой, холодной травы. Что?
Девушка со стоном попыталась сесть, но тело было словно чужое. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах, каждый вдох давался с трудом. Все было в новинку и это пугало девушку. Она как будто бы дышала первый раз в жизни, да и тело точно управлял кто-то другой, такой неловкой и неуклюжей Розетта еще никогда себя не ощущала.
За осязанием, ярче проявились и обаяние со слухом. Голоса и запах травы и мокрого камня. Сначала через подушку, но с каждой секундой голоса становились все громче и назойливее, господи, ну почему же они так кричат, разве нельзя заниматься своими делами спокойнее, без лишнего шума?
Последним к ней вернулось зрение. Из темноты медленно и неохотно вырисовывалось небо и облака вяло плывущие по нему. Они были похожи на толстых клуш с растрепанными перьями вышагивающих по двору в поисках зерна и тени, что бы спрятаться от летнего зноя; им жарко и тяжело, но они все-равно гордо выпячивают груди и распетрушивают оперение показывая, что они самые красивые среди птиц.
Чья-та голова загородила свет.
- Розетта! - опять этот голос, звонкий девчачий голосок, так нагло вырвавший ее из маленького уютного закутка мыслей.
- Аз…Азмария – и голос был чужим. Сухой и тихий, с хрипинкой. – Где я?